Падре, у меня так много грехов в которых я должен покаяться… В первый раз это случилось когда мне было 12 или 13 лет -- в этом возрасте мальчики становятся мужчинами. Конечно, каждый по-своему. И ты начинаешь испытывать желание, как бы это сказать падре, желание любви, секса. Ты чувствуешь, что тебе надо освободиться… Вы понимаете падре? Надо выпустить это желание на волю.
Вобщем я жил в деревне, там было не слишком много женщин и хотя ты еще ребенок, но внутри ты ощущаешь себя мужчиной, а у тебя нет возможности выпустить на волю свое желание. Короче это была не моя идея -- это придумал один мой очень умный друг. Он предложил заняться любовью, как бы это сказать… с тыквой. Она такая теплая, мягкая, влажная внутри -- с семенами. И мы, помогите мне найти слова падре, мы выпускали свои желания на волю с тыквами. Но через какое-то время я перестал это делать. Не знаю, прекратили этим заниматься мои друзья или нет -- это их дело. Я перестал. Потому что почувствовал, почувствовал падре, не уверен, что вы со мной согласитесь, что взрослый мужчина, чувствительный, пусть даже религиозный, должен любить не овощи -- не овощи, а живое существо. Кого-то кто двигается, кто теплый, кто смотрит в твои глаза. Того у кого есть душа, падре.
Вобщем была там одна овечка -- прекрасная маленькая овечка. Она была такая милая, добрая, хорошая, красивая. Я звал ее Лолой. Она была не старой уродиной, как другие овцы, а маленькой овечкой -- такой нежной, такой чистой. Мягкая шерсть, два огромных глаза, которые смотрели на меня. И сначала я даже не обратил внимания, но какой чудесный голосок у нее был -- беее беее… Я был очарован -- она была не такой как другие овцы. Ее движения были полны изящества. Она подходила ко мне и, каким-то образом, я всегда оказывался на ней. Падре -- она была такой красивой, даже сексуальной. Она смущала меня, потому что всегда подходила ко мне, когда я был со своими друзьями. Люди стали замечать это. Мне было очень неловко. В конечном итоге это заметил мой отец. Ужасные воспоминания. Знаете, что сделал мой отец? Он продал ее мяснику. Он продал мою Лолу мяснику. Он продал Лолу мяснику. Мяснику по имени Гвидо Растикони -- толстому, волосатому, потному мужлану. Грубому, не образованному, уродливому, отвратительному -- он был ужасен. Мою Лолу мяснику за 80 тысяч лир. Мне было очень плохо. Настолько плохо, что я перестал есть мясо. Даже сейчас когда меня спрашивают -- Джино, ты хочешь баранины? Я, баранины? Нет спасибо! Овощи я тоже не ем -- из-за тыкв. В принципе я с тех пор вообще мало ем. Для меня это была ужасная душевная травма.
Так вот я понимаю, что это были большие грехи. Но поверьте падре -- это были грехи любви.
Знаете мой брат Винченсо тоже живет в Риме. Он водопроводчик -- ремонтирует трубы, насосы. Однажды он пригласил меня на обед -- он и моя невестка Моника. Я пришел к ним в дом -- у них еще есть собака, очень симпатичная. После обеда брат получил срочный вызов -- где-то разорвалась труба, пролилась вода. Он взял свои инструменты и тут же умчался, а я остался с Моникой. Моника очень красивая -- видели бы вы ее падре. Она совершенно потрясающая. Я здорово нравлюсь ей. Она всегда смотрит на меня таким странным взглядом невестки. На их свадьбе я сказал -- Поздравляю! Но она странно посмотрела на меня. Она замужем за моим братом, но мы с ним одного типа. Я даже более симпатичный. Вобщем мы с Моникой остались одни. Она начала мыть посуду в раковине. Когда она наклонилась, я сидел позади нее, и вдруг увидел две ягодицы. Две ягодицы! У нее была неземная задница. В маленьких белых трусиках. Таких маленьких, что можно было видеть половину задницы. Остальное было чуть-чуть прикрыто. Падре, я потерял контроль над собой! Она обернулась и посмотрела на меня своим особенным взглядом… И я вдруг оказался на ней, падре! Какая прекрасная задница! Розовая, мягкая, круглая, как тыква. Ее трикотажные трусики напомнили мне мою овечку, мою тыкву! Жена моего брата! Я весь горел. Мы вдруг оказались на полу под столом. Как это было прекрасно, как восхитительно. Мы наслаждались друг другом. Представьте падре -- это был рай на земле! Я сказал себе -- Она жена твоего брата! Я не мог остановиться. Я снова сказал себе -- Это жена твоего брата! Остановись! Но я не мог. Так продолжалось несколько часов. Несколько часов! Она кричала и я кричал -- это было потрясающе! Просто прекрасно! Я перевернул ее и начал целовать ее шею, ее великолепную грудь. Я провел там всю ночь, но больше никогда не приходил туда, потому что она жена моего брата. Хотя он так ничего и не узнал. Теперь она улыбается, когда видит меня, а я говорю – Помнишь, когда мы трахались на полу, как животные, это был истинный рай! Моя фантастическая невестка.
Не знаю занимались ли вы когда-нибудь любовью со своей невесткой, падре. Но вам стоит попробовать -- это абсолютный рай. А потом вы просто покаетесь. Это невероятно, падре. Я знаю -- это грехи, в которых нужно покаяться, но это было чудесно.
Jim Jarmusch -- Night on Earth -- 1991